Крики на улицах Лондона (Street Cries of London) - это название серии вручную раскрашенных стеклянных слайдов для волшебного фонаря, которые появились в продаже в середине 19 века. На самом деле эти слайды являются копией гравюр, которые иллюстрировали известную серию книг о Лондонских рабочих и Лондонской бедноте (London Labour and the London Poor, 1851), изданную выдающимся очеркистом викторианской эпохи - Генри Мейхью.
Некоторые из этих гравюр были также скопированы с фотографий Ричарда Биарда. Интересно, что Биард был первым человеком в Англии (не считая Антуана Клоде), который получил лицензию на производство дагерротипов. Соответственно именно он в большей степени контролировал английский фото-рынок первое время. Тут надо пояснить подробнее, потому что эти рыночные обстоятельства обычно всех и волнуют.
 |
| Дагерротипный портрет Луи Дагерра, 1844 |
В 1839 году французское правительство предоставило своему соотечественнику, знаменитому на весь мир Луи Дагерру пенсию взамен на приобретение прав на распространение изобретенной им фото-технологии. Затем французское правительство сделало дагерротипию доступной для всего мира, кроме Британии. 😏
Биард как опытный предприниматель подсуетился и купил первую британскую лицензию, но Клоде уже приобрел ее у самого Дагерра до того, как французское правительство стало собственником этой технологии, а потом благополучно переехал в Лондон, составив таким образом рыночную конкуренцию Биарду. Но в любом случае фотопроизводство в Англии имело трудности с распространением.
 |
| Антуан Клоде |
 |
| Ричард Биард |
Вернемся к картинкам. Иллюстрации для волшебного фонаря под общим названием "Крики на улицах Лондона" сопровождались определенным текстом. Как оказалось, картинки были частью публичного чтения, которое было взято из книги английского очеркиста Генри Мейхью.
Генри Мейхью родился в1812 году, и будучи ребенком, он быстро ощутил самостоятельность и убежал из дома. Он отправился в плавание до Индии. Совершенно очевидно, что он оказался дальновидным малышом и прихватил с собой в путешествие немного фамильных денег. По возвращении, он изучал юриспруденцию под пристальным присмотром отца, долго метался, но в конце концов стал журналистом.
В 1830-х он основал два журнала Figaro-London и The Thief , а позднее способствовал открытию знаменитого журнала Punch. Его исследования городской бедноты и рабочего класса предполагали длительное и близкое общение с неимущими людьми, поэтому он смог записать удивительный материал - их рассказы о себе самих. Эта работа послужила поводом для писем в журнал London Morning Chronicle и привела к изданию трех томов о Лондонских рабочих и Лондонской бедноте: об условиях работы тех, кто работает, кто не может работать и кто не будет работать.
*Оригинальное название, для ценителей оригинальности: London Labour and the London Poor: the condition and earnings of those that work, cannot work, and will not work.
В 1862 году Мейхью опубликовал четвертый том в этой серии, который озаглавил Преступные тюрьмы (Criminal Prisons). Кстати считается, что Чарльз Диккенс испытал влияние этих материалов, о чем можно найти немало свидетельств в его произведениях. А вот Мейхью умер в 1887 году, так и не приобретя известность.
 |
| гравюра из книги |
 |
| слайд для фонаря |
"Я продаю сорняки, крестовник и дерн. Это все, что я продаю, если только не закажут веточки крапивы. Вообще я раньше ткал белье на продажу и зарабатывал 15 шиллингов в неделю регулярно. Но меня разбил паралич почти 19 лет назад, и часть меня вообще не двигалась. Мне пришлось заняться чем-то другим. Один продавец крестовника рассказал мне о своей работе, и сколько денег он за нее получает. Я решил, что мне не найти ничего лучше. Я никогда не находился в более затруднительном положении, чем сейчас. Я плачу 2 шиллинга в неделю за жилье, временами у нас на четверых человек остается 3 шиллинга на всю неделю. Да, это все, что у меня есть. Мы крайне редко можем позволить себе кусочек мяса. Почти все, что я зарабатываю, отдаю за долги. Я думаю, на все воля Всевышнего. Судьба благосклонна ко мне. Я верю, что все исправится к лучшему".
Продажа крестовника продолжается весь год, но основной сезон приходится на период с апреля по сентябрь. Капитал, который требуется, чтобы начать продажу крестовника: 4 пенса за плетеную корзину и 6 пенсов за кожаный ремень, на который ее можно закрепить и перебросить через плечо.
Продавец длинных песен
 |
| слайд для фонаря |
 |
| гравюра из книги |
Эта «деятельность» ограничивается, как правило, летним сезоном. Зимой обычно переключаются на продажу книжных песенников, потому что невозможно выставлять бумажные полотна в три ярда длинной в сырую или туманную погоду. Песни на длинной бумаге выставлялись, крепясь с одного конца, и выглядели издалека как грязные ленты, используемые для рекламных плакатов, чтобы отпраздновать какую-нибудь приятную новость. Кричалка одного такого продавца, которая исполнялась речитативом, называлась среди уличных крикунов «sing-song» и звучала так:
"Три ярда за пенни! Три ярда за пенни! Прекрасные песни! Новейшие песни! Популярные песни! Три ярда за пенни! Песня, песня, песня!"
Деньги, необходимые для этого предприятия составляли один или два шиллинга: 2 пенса за лист и полпенса за крепеж, вот и весь необходимый капитал.
Стоит заметить, что история этих изображений уходит к началу 18 века, когда в печати появились Les Cris de Paris французского гравера Жака Шике, хотя, впрочем, эту традицию изображения городских ремесел и торговых корпораций можно прослеживать в западной Европе с 15 века. Городские крики, крики городских рабочих, которые хотят возвестить о себе —общеевропейский культурный феномен стремящийся обозначить галерею городской торговой жизни.
Петербург также встраивается в этот тренд. В 1792 году в печати появляется книга "Изображения Санкт-петербургских разносчиков, выгравированные на меди, и объяснение фигур" с гравюрами Х. Г. Гейслера и Х. Г. Шенберга. На основе этого издания Я. Басин публикует в 1799 году "Национальные изображения промышленников, снятые с натуры в Санкт-Петербурге". А в 1917 году появляется "Волшебный фонарь, или Зрелище с.-петербургских расхожих продавцов, мастеров и других простонародных промышленников, изображенных верною кистью в настоящем их наряде и представленных разговаривающими друг с другом, соответственно каждому лицу и званию". Это издание не только встраивает Санкт-Петербург в обще-европейскую традицию визуальной каталогизации городской жизни имперских столиц, но и стремится сконструировать национальную самобытность.
Комментариев нет:
Отправить комментарий